September 24th, 2006

Dolce Vita

Венецианские форпосты и "деконструкция"

Тут последний пост юзера sehurni про У МОРУ (кстати, жаль, что подзамочный - он имеет вполне себе общегуманитарное значение) навел на меня преждевременное мемуарное настроение. Дело в том, что два из трех моих выступлений на заграничных конференциях были, в сущности, выступлениями в защиту здравого смысла. В Варшаве дело прошло гладко: я даже позволил себе развлекаться (To go to Ethiopia must have been thought as natural for Amenophis of the story as for Churchill to go to Canada in the event of successful 'Operation Seelöwe'...), и Ласло Тёрек, от которого я защищал здравый смысл по конкретному сюжету моего доклада, в сущности, не сопротивлялся. Существенно иначе дело было в 2004 году на Родосе. Вообще это были удивительно приятные дни - с ощущением странного сочетания совершенно весенней погоды в начале декабря с таким же, если не более ранним, чем у нас в это время, наступлением темноты, - наверное, это ощущение бывает в декабре во всех экс-венецианских форпостах в Средиземноморье, будь то Родос, Далмация или сама их метрополия на сваях... Не менее яркое ощущение - это когда после моего доклада, посвященного объяснению, что по поводу фрагмента одного иероглифического текста 311 г. до н.э. правильно думали в конце XIX века, в начале ХХ-го не думали вовсе, а с середины ХХ-го занялись, как деликатно выразился sehurni, "деконструкцией" (только братья-египтологи таких терминов не употребляют и даже не знают - для них это уже примерно как раз с середины ХХ века "не отсутствие ума, а такой ум"), пошли именно что "деконструктивные" исторически (хотя внешне и "конструктивные" филологически) возражения людей, имена которых я знал уже около десяти лет и иначе, как с пиететом, не произносил. Отвечать на каждую отдельную реплику было бы бессмысленно и бестактно - тем более что регламент я и так перебрал во время доклада. Пришлось ответствовать в самом конце несколькими фразами, последняя из коих была в том смысле, что рассмотренные мной фрагменты источника могут быть интерпретированы разными способами по отдельности - но вероятность того, что все они одновременно могут быть интерпретированы иначе, чем предлагалось с самого начала, еще в XIX веке, и предлагается теперь мной, практически нулевая. Суждение присутствовавшего при сей баталии юзера wiradhe: 'An effective counteroffensive', - можно было бы считать по-товарищески небеспристрастным, если бы не сходное, в общем, высказывание бывшего там на правах патриарха - не "слегка злокозненного", но и не добродушного - Кеннета Китчена.

Нельзя сказать, что та защита здравого смысла вполне удалась, но она и не сорвалась (как говорил славный Буш в "Даре", "теперь эта Вещь выйдет и па-немецки!"). На самом деле, такие акты защиты здравого смысла за рубежами отечества имеют одну позитивную сторону: они не переходят в сферу личных отношений. О том, что "деконструкция" сказалась на Спэлинджере и Ритнере (а она сказалась!), можно сожалеть, - но от этого не стало неприемлемым сразу все, что сохранилось о них в памяти, и, главное, не стали неприемлемыми или не принимающими и не забывающими возражений они сами! Не знаю, как по этой части с госпожой Морой, - не исключено, что и с ней можно было бы тоже вполне по-человечески иметь дело, выведя за скобки то, по поводу чего невозможно придти к согласию (если это, конечно, не 99% ее "вклада в науку"!). Зато знаю наперед, как было бы с отечественными академическими братьями-египтологами - и, честно говоря, искренне рад, что до сих пор был избавлен от того, чтобы целенаправленно и прилюдно сокрушать ex cathedra "деконструкцию" в ком-то из них, отношениями с кем я по-настоящему дорожил бы. Уж после родосского сопротивления "деконструкции", персонифицированной в людях столь достойных, пропускать "деконструктивные" соображения братьев было бы и вовсе излишне - причем отечественного разлива "деконструкцию" достаточно просто именно что сокрушить; однако реакция, пожалуй, 80% из них на это была бы такова, что прилагать post factum усилия к сохранению отношений, вплоть до взаимных извинений по форме высказываний ("деконструкция" "деконструкцией", а не отвечать на хамство, причем адекватно ему, увы, тоже не стоит), пришлось бы обеим задействованным сторонам... Только хрен академические братья-египтологи стали бы возбуждать в себе такие человечные взаимные порывы, особенно post factum: на сегодняшний день я знаю только двух среди них, у кого они точно не проходят по ведомству "махания кулаками после драки"; и один из этих двоих предпочитает жить на расстоянии пары-тройки тысяч километров от обеих академических столиц...
Galo

Чувство юмора, или Поэт, не дорожи любовию народной...

В 1942 году Илья Сельвинский написал стихотворение "России", в котором были такие строки:

Сама как русская природа,
душа народа моего -
она пригреет и урода,
как птицу выходит его...

Через год в словах об "уроде" кто-то сумел вычитать скрытый смысл. Сельвинского вызвали с фронта в Москву... "Заседание Оргбюро вел Маленков: "Кто этот урод?" - металлическим голосом спросил он. Я начал было объяснять смысл четверостишия, но он меня перебил: "Вы нам тут бабки не заколачивайте. Скажите прямо и откровенно: кто этот урод? Кого именно имели вы в виду? Имя?"... Вдруг я понял, что здесь имеют ввиду Сталина...

Неизвестно, как и откуда в комнате появился Сталин. Неся, как обычно, одну руку в полусогнутом состоянии, он подошел к Маленкову и стал тихо о чем-то с ним разговаривать. Насколько я мог судить, речь шла не обо мне. Затем Сталин отошел от Маленкова, собираясь, видимо, возвращаться к себе, и тут взглянул на меня: "С этим человеком нужно обращаться бережно - его очень любили Троцкий и Бухарин..."

Я понял, что тону. Сталин уже удалялся. "Товарищ Сталин! - заторопился я ему вдогонку -В период борьбы с троцкизмом я еще был беспартийным и ничего в политике не понимал!" Сталин остановился и воззрился на меня напряженным взглядом. Затем подошел к Молотову, дотронулся ребром ладони до его руки и сказал: "Поговорите с ним хорошенько: надо... спасти человека!"

...Маленков обратился ко мне: "Ну, вы видите, как расценивает вас товарищ Сталин! Он считает вас недостаточно выдержанным ленинцем." - "Да, но товарищ Сталин сказал, что меня надо спасти!" Эта фраза вызвала такой гомерический хохот, что теперь уже невозможно было всерьез говорить о моем "преступлении"..."

Р.Медведев, "Окружение Сталина".


Как сказал товарищ Сталин на банкете по случаю победы: "А еще мы одержали нашу победу благодаря нашему чувству юмора, - правда, товарищ Новиков?" (до этого в течение пары лет он приветствовал главного маршала авиации Новикова стандартной фразой: "А, таварищ Новиков, вас еще нэ расстрэляли?"). На самом деле, не будь такого рода эпизодов, и впрямь было бы вовсе неживое существо, вроде Ким Ир Сена...
Galo

Прогулки по сайту miLitera

В очередной раз зашел на сайт с документами по WWII, который уже как-то раз рекламировал здесь. Стал просматривать речи Черчилля - кстати, не в самом лучшем переводе. В знаменитой речи от 6 июня 1940 года нашел фрагмент, за который wiradhe aka Могултай, возможно, скажет мне спасибо как за существенную иллюстрацию к его собственному этюду (Русская Империя: Jedem Das Sein: [...] "2) Депортация немцев в 1941 году. [...] В таких условиях Империя А может остаться собой только в том случае, если объявляет: "Мы в долгу перед вами, и то, что вы устраняетесь из армии и эвакуируетесь в Казахстан, - это и есть ваша жертва и служба, востребованная вашей родиной, как для фронтовика - фронт, а для чиновника киевского райсобеса - выезд в Ташкент. Мы сожалеем о вашей жертве, как сожалеем об их жертвах; мы не посягаем на ваше доброе имя! По миновании бедствия ваше положение будет вам возвращено, а ваши жертвы - скомпенсированы по возможности и в порядке справедливой очереди"."):

Мы посчитали необходимым ужесточить меры не только против вражеских чужеземцев, подозрительных лиц других национальностей, но и против британцев, которые могут стать опасны или принести вред, если война перекинется на землю Великобритании. Я знаю, что есть очень много людей, которых затронули наши антинацистские распоряжения, но которые являются яростными врагами Нацистской Германии. Я очень сожалею об этом, но мы не можем сейчас, в напряжении сегодняшних дней, разобраться в этом со всеми желаемыми подробностями. Если будут попытки забросить парашютный десант и последует сопутствующая этому битва, этим людям лучше будет быть в стороне, ради них самих и ради нас.

Легко заметить, что совпадение в подходе к делу "двух великих патриотов" - Могултая и Черчилля - почти что текстуальное. Любопытно, конечно, понять, о ком вел речь сэр Уинстон, помимо эмигрантов из Германии и Австрии? О рядовых членах партии сэра Освальда Мосли? Потому что о нерядовых он высказался дальше:

Однако, есть другая группа людей, к которым я не питаю никаких симпатий. Парламент наделил нас правом железной рукой пресекать любую активность какой-либо «пятой колонны» в Британии и мы будем пользоваться этим правом без тени сомнения, до тех пор пока не будем убеждены, и даже более чем убеждены в том, что это зло среди нас успешно уничтожено.


И еще. Из речи Черчилля в Хэрроу 29 октября 1941 года:

...никогда не уступайте, никогда не уступайте, никогда, никогда, никогда — ни в чём, ни в большом, ни в маленьком, ни в великом, ни в никчёмном — никогда не уступайте ничему, кроме своей чести и здравого смысла.